Неточные совпадения
— Я не знаю, — говорила Улинька,
отнимая от лица
руку, — меня одна только досада берет.
«В наших краях», извинения в фамильярности, французское словцо «tout court» и проч. и проч. — все это были признаки характерные. «Он, однакож, мне обе руки-то протянул, а ни одной ведь не дал,
отнял вовремя», — мелькнуло в нем подозрительно. Оба следили друг за другом, но, только что взгляды их встречались, оба, с быстротою молнии, отводили их один от другого.
Он тихонько
отнял ее
руки от лица, поцеловал в голову и долго любовался ее смущением, с наслаждением глядел на выступившие у ней и поглощенные опять глазами слезы.
Она не давала. Он взял сам и приложил к губам. Она не
отнимала.
Рука была тепла, мягка и чуть-чуть влажна. Он старался заглянуть ей в лицо — она отворачивалась все больше.
Не возрыдаешь ли ты, что сынок твой любезный с приятною улыбкою
отнимать будет имение, честь, отравлять и резать людей, не своими всегда боярскими
руками, но посредством лап своих любимцев.
Девушка эта была la belle Flamande, про которую писала maman и которая впоследствии играла такую важную роль в жизни всего нашего семейства. Как только мы вошли, она
отняла одну
руку от головы maman и поправила на груди складки своего капота, потом шепотом сказала: «В забытьи».
Доктор
отнял ее
руки, осторожно положил ее на подушку и накрыл с плечами. Она покорно легла навзничь и смотрела пред собой сияющим взглядом.
Сережа опустился в постель и зарыдал, закрыв лицо
руками. Анна
отняла эти
руки, еще раз поцеловала его мокрое лицо и быстрыми шагами вышла в дверь. Алексей Александрович шел ей навстречу. Увидав ее, он остановился и наклонил голову.
«Вы можете затоптать в грязь», слышал он слова Алексея Александровича и видел его пред собой, и видел с горячечным румянцем и блестящими глазами лицо Анны, с нежностью и любовью смотрящее не на него, а на Алексея Александровича; он видел свою, как ему казалось, глупую и смешную фигуру, го когда Алексей Александрович
отнял ему от лица
руки. Он опять вытянул ноги и бросился на диван в прежней позе и закрыл глаза.
Ваш дедушка у нас его
отнял; выехал верхом, показал
рукой, говорит: «Мое владенье», — и завладел.
Высокий, лысый старик согнулся над столом, схватил кружку пальцами обеих
рук и, покачивая остробородой головой направо, налево, невнятно, сердито рычал, точно пес, у которого хотят
отнять кость.
Макаров хлебнул вина и, не
отнимая другую
руку от головы, глядя в свой бокал, неохотно ответил...
Но, посмотрев, как неловко действует Самгин у самовара, она
отняла чайник из его
руки.
«Ради бога успокойтесь, — сказала она,
отняв у меня свою
руку.
Вот Строгоновы и написали царю: «Отдал ты нам землю, мы ее под твою
руку покорили; теперь воровской царек Кучум против тебя бунтует и хочет и эту землю
отнять, и нас разорить. Вели ты нам занять землю за Уральскими горами; мы Кучума завоюем и всю его землю под твою
руку подведем». Царь согласился и отписал: «Если сила у вас есть, отберите у Кучума землю. Только из России много народу не сманивайте».
Нет спора, что можно и даже должно давать народам случай вкушать от плода познания добра и зла, но нужно держать этот плод твердой
рукою и притом так, чтобы можно было во всякое время
отнять его от слишком лакомых уст.
— Алеша, дайте мне вашу
руку, что вы ее
отнимаете, — промолвила Lise ослабленным от счастья, упавшим каким-то голоском. — Послушайте, Алеша, во что вы оденетесь, как выйдете из монастыря, в какой костюм? Не смейтесь, не сердитесь, это очень, очень для меня важно.
Митя
отнял от лица
руки и рассмеялся.
— Ничего не дам, а ей пуще не дам! Она его не любила. Она у него тогда пушечку
отняла, а он ей по-да-рил, — вдруг в голос прорыдал штабс-капитан при воспоминании о том, как Илюша уступил тогда свою пушечку маме. Бедная помешанная так и залилась вся тихим плачем, закрыв лицо
руками. Мальчики, видя, наконец, что отец не выпускает гроб от себя, а между тем пора нести, вдруг обступили гроб тесною кучкой и стали его подымать.
А Агафья уже подозревала, мои тогдашние слова запомнила, подкралась и вовремя подсмотрела: ворвалась, бросилась на него сзади, обняла, ружье выстрелило вверх в потолок; никого не ранило; вбежали остальные, схватили его,
отняли ружье, за
руки держат…
Он теперь уже не звал более страсть к себе, как прежде, а проклинал свое внутреннее состояние, мучительную борьбу, и написал Вере, что решился бежать ее присутствия. Теперь, когда он стал уходить от нее, — она будто пошла за ним, все под своим таинственным покрывалом, затрогивая, дразня его, будила его сон,
отнимала книгу из
рук, не давала есть.
— Что это у вас за гадкая привычка целовать в ладонь? — заметила она,
отнимая у него
руки, — всю
руку изломаете!
Кузина твоя увлеклась по-своему, не покидая гостиной, а граф Милари добивался свести это на большую дорогу — и говорят (это папа разболтал), что между ними бывали живые споры, что он брал ее за
руку, а она не
отнимала, у ней даже глаза туманились слезой, когда он, недовольный прогулками верхом у кареты и приемом при тетках, настаивал на большей свободе, — звал в парк вдвоем, являлся в другие часы, когда тетки спали или бывали в церкви, и, не успевая, не показывал глаз по неделе.
Средство или ключ к ее горю, если и есть — в
руках самой Веры, но она никому не вверяет его, и едва теперь только, когда силы изменяют, она обронит намек, слово, и опять в испуге
отнимет и спрячется. Очевидно — она не в силах одна рассечь своего гордиева узла, а гордость или привычка жить своими силами — хоть погибать, да жить ими — мешает ей высказаться!
Она как будто испугалась, подняла голову и на минуту оцепенела, все слушая. Глаза у ней смотрели широко и неподвижно. В них еще стояли слезы. Потом
отняла с силой у него
руку и рванулась к обрыву.
Не
отнимайте у нас, говорил я вам, ни сохи, ни заступа, ни меча из
рук.
— Нет. Именно я потому и выбран, что всякий другой на моем месте отдал бы. Она не может остаться в ваших
руках, потому что, по чрезвычайной важности ее содержания, характер которого мы определили, она не должна остаться ни в чьих
руках. А вы захотели бы сохранить ее, если б я отдал ее. Потому, чтобы не быть принуждену
отнимать ее у вас силою, я вам не отдам ее, а только покажу. Но я покажу ее только тогда, когда вы сядете, сложите на колена ваши
руки и дадите слово не поднимать их.
Сокол поймал зайца. Царь
отнял зайца и стал искать воды, где бы напиться. В бугре царь нашел воду. Только она по капле капала. Вот царь достал чашу с седла и подставил под воду. Вода текла по капле, и когда чаша набралась полная, царь поднял ее ко рту и хотел пить. Вдруг сокол встрепенулся на
руке у царя, забил крыльями и выплеснул воду. Царь опять подставил чашу. Он долго ждал, пока она наберется вровень с краями, и опять, когда он стал подносить ее ко рту, сокол затрепыхался и разлил воду.
Когда эти ушли, вошли мясник и масленник. Мясник был весь в крови, а масленник в масле. Мясник держал в
руке деньги, масленник —
руку мясника. Мясник сказал: «Я купил у этого человека масло и вынул кошелек, чтобы расплатиться, а он схватил меня за
руку и хотел
отнять деньги. Так мы и пришли к тебе, — я держу в
руке кошелек, а он держит меня за
руку. Но деньги мои, а он — вор».
Мне было жаль оставить ее в слезах, я ей болтал полушепотом какой-то бред… Она взглянула на меня, ивее глазах мелькнуло из-за слез столько счастья, что я улыбнулся. Она как будто поняла мою мысль, закрыла лицо обеими
руками и встала… Теперь было в самом деле пора, я
отнял ее
руки, расцеловал их, ее — и вышел.
— Тут все мое богатство… Все мои права, — с уверенной улыбкой повторил несколько раз старик, дрожавшими
руками развязывая розовую ленточку. — У меня все
отняли… ограбили… Но права остались, и я получу все обратно… Да. Это верно… Вы только посмотрите на бумаги… ясно, как день. Конечно, я очень давно жду, но что же делать.
— Папа, милый… прости меня! — вскрикнула она, кидаясь на колени перед отцом. Она не испугалась его гнева, но эти слезы
отняли у нее последний остаток энергии, и она с детской покорностью припала своей русой головой к отцовской
руке. — Папа, папа… Ведь я тебя вижу, может быть, в последний раз! Голубчик, папа, милый папа…
— Ах, что вы, что вы! — воскликнула она в испуге, быстро
отняв свою
руку.
Газета у Замараева вывалилась из
рук сама собой, точно дунуло вихрем. Знакомый голос сразу привел его в сознание. Он выскочил из-за своей конторки и бросился
отнимать странника из
рук услужающего.
А сам, идя рядышком с Прасковьей Патаповной, понемножку да потихоньку к ней близится… Та краснеет, сторонится… К такому месту подошли, что некуда сторониться — густо разрослись тут кусты можжевельника. Василий Борисыч будто невзначай коснулся
руки Парашиной. Она дрогнула, но
руки не
отняла… И как же заныло, как сладко защемило сердце девушки, когда он взял ее за
руку…
Я
отнимаю пробку. Степка огорченно оглядывается. Но вот глаза его оживились, он вскакивает на подоконник и издает свое изумленное «у-у!». На улице стоит извозчик; Степка, вытянув голову, с жадным любопытством таращит глаза на лошадь. Я поглажу его, — он нетерпеливо отведет ручонкой мою
руку, поправится на подоконнике и продолжает глазеть на лошадь. Пробежит по улице собака. Степка весь встрепенется, волосы на шее и спине взъерошатся, глаза беспокойно забегают.
Она сделала над собой усилие и прошла вперед, не
отнимая у меня своей
руки.
Сердце мое переполнилось жалостью. Я приник губами к Олесиной
руке, неподвижно лежавшей на одеяле, и стал покрывать ее долгими, тихими поцелуями. Я и раньше целовал иногда ее
руки, но она всегда
отнимала их у меня с торопливым, застенчивым испугом. Теперь же она не противилась этой ласке и другой, свободной
рукой тихо гладила меня по волосам.
Она, не
отнимая лица от подушек, протянула назад обнаженную
руку, точно ища чего-то в воздухе. Я понял это движение и взял ее горячую
руку в свои
руки. Два огромных синих пятна — одно над кистью, а другое повыше локтя — резко выделялись на белой, нежной коже.
Впоследствии я часто стал замечать то же и дома во время его молитвы. Порой он подносил ко лбу
руку, сложенную для креста,
отнимал ее, опять прикладывал ко лбу с усилием, как будто что-то вдавливая в голову, или как будто что-то мешает ему докончить начатое. Затем, перекрестившись, он опять шептал много раз «Отче… Отче… Отче…», пока молитва не становилась ровной. Иной раз это не удавалось… Тогда, усталый, он подымался и долго ходил по комнатам, взволнованный и печальный. Потом опять принимался молиться.
Андрей Макарович, — начал мямлить молодой человек, подходя ко мне с необыкновенно развязным видом и захватив мою
руку, которую я не в состоянии был
отнять, — во всем виноват мой Степан; он так глупо тогда доложил, что я принял вас за другого — это в Москве, — пояснил он сестре, — потом я стремился к вам изо всей силы, чтоб разыскать и разъяснить, но заболел, вот спросите ее…
Он взял ее за
руку — она не
отняла и
руки; он пожал
руку:
рука отвечала на пожатие. Так стояли они молча, а что чувствовали!
Она судорожно прижала
руку ко лбу и тотчас же
отняла.
Виктор было подошел к ее
руке, но она
отняла ее.
Тот грустно наклонил голову и лишь благодарным взглядом ответил врачу. Больная узнала Ивана Павловича и протянула к нему свою
руку. Карнеев подал ей свою, она крепко ухватилась за нее и видимо не хотела выпускать. Доктор подвинул ему стул. Иван Павлович сел, не
отнимая у Лиды своей
руки.
«Она видела!» — вдруг
отняла княжна Маргарита от Шатова
руки и снова опустилась на диван.
Он припал снова к ее
руке горячим, страстным поцелуем. Она не
отнимала ее, но глядела на него злобно-насмешливым взглядом. Отуманенный открывающимся для него, хотя в довольно отдаленном будущем, светлым горизонтом, Виктор не заметил этого взгляда.
И, уже со смехом обращаясь к Ромашову и опять
отнимая у него из
рук нитку, она спросила с капризным и кокетливым смехом...
Хлебников схватил
руку офицера, и Ромашов почувствовал на ней вместе с теплыми каплями слез холодное и липкое прикосновение чужих губ. Но он не
отнимал своей
руки и говорил простые, трогательные, успокоительные слова, какие говорит взрослый обиженному ребенку.
И вдруг, вся оживившись,
отнимая из
рук подпоручика нитку, как бы для того, чтобы его ничто не развлекало, она, страстно заговорила о том, что составляло весь интерес, всю главную суть ее теперешней жизни.